Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

это я

мой репортаж из Счастья на Радио Свобода

Эта война разжигалась ложью и подпитывается пропагандой.
Но победить можно только правдой.
Моя работа - не давать оценки, не убеждать, а быть честным свидетелем. Зеркалом. Ящичком, из которого звучат записанные голоса живых людей.
И только так.


– Два раза мы с детьми в подвале сидели при обстреле. Знаете, когда было страшно? Когда обстрел начался во время уроков труда. Труды у старших классов идут в мастерских, а чтобы спуститься в подвал, надо добежать сюда, в основное здание. То есть пересечь двор. И мы боимся... Можем и не пройти. Ждали момента, когда все затихнет, держали детей, только заглохло все – и побежали...

– В сентябре у нас в кабинет во время урока попала снайперская пуля, – вспоминает директор школы Антонина Щеголькова. – Был урок труда в 5-м классе, у группы из 8 мальчиков. Учитель посадил четверых школьников на правом ряду и четверых – на левом. А на среднем ряду разложил поделки. Пуля пролетела через весь класс, над средним рядом — и попала в доску возле учителя. Повезло...

это я

О спиралеобразном течении жизни

Не смогла не перепостить :)
Хочется чего-то доброго.

Оригинал взят у drevo_z в О спиралеобразном течении жизни
Иванова говорила:
Прихожу, он заявляет, Ленок, так устал – руки не поднимаются, когда ужинать будем? то есть поле вспахал, пять вагонов разгрузил, колодец выкопал, всё в одиночку и в непогоду, руки, натруженные мышкой, у него не поднимаются, картошку почистить ими никак, лучше подождать два часа, у меня почти сто контрольных на проверку, у меня семь уроков и родительское собрание, у меня Петров в 10-ом «А»! Петров! хотела, чтоб он меня понимал, похоже, слишком много хотела.

Иванов говорил:
Зарабатываю дай бог каждому, могла бы вообще дома сидеть, жаждешь работать? работай, я не против, но не по двенадцать часов! то тетради, то олимпиады, то Петров в милицию попал – и так по кругу, Петров-поганец как член семьи, навек прописался в моих кошмарах, что она с ними возится?! надеется взрастить из петровых нобелевских лауреатов? хотел, чтоб меня дома ждали с улыбкой и ужином, а не с Петровым и тетрадями, я что, слишком много хотел?

Развелись. Разъехались. Всё как у людей.

Иванов завёл себе Настю.
Довольно скоро поменял её на Дину.
Дину на Еву.
И даже не вспоминал про постороннюю женщину Иванову.
Почти.

Ехал домой, остановился на светофоре, посмотрел по сторонам и в соседней машине увидел Иванову, сидит рядом с каким-то гнусным типом, хохочет, а у него лысина на пол башки и нос кривой, да чем он может насмешить?! с таким-то носом! тьфу! хорошо, что развелись.
За ужином начал рассказывать, как день прошёл, Ева слушала, привычно кивала, ахала и поддакивала.
Или не слушала, но кивала, ахала и поддакивала.
Дура.

Через неделю не выдержал, посмотрел расписание на сайте школы, факультатив с шести до восьми.
Иванова вышла без четверти девять, ну да, как же, великий педагог, несёт свет ученья в массы петровых.
Сказал, привет, Иванова, вот, мимо проезжал, давно не виделись, давай сходим поужинаем, поговорим.
Сказала, здравствуй, Иванов, не вижу смысла ни в ужине, ни в разговорах, что ты меня держишь? отпусти немедленно!
Потом искры из глаз и темнота.
Очнулся на земле.
А над ним склонилась Иванова.
А за Ивановой в тусклом фонарном свете маячил некий амбал, бубнил, Еленандревна, ну я ж не знал, ну я ж думал, пристаёт, гадина, ну Еленандревна, я ж не хотел, ну я ж слегка, а он сразу с копыт!
А Иванова плакала и говорила, Сашенька, ты меня видишь? Сашенька! скажи что-нибудь! Петров! ты идиот! сила есть, ума не надо! Сашенька, миленький, ты живой?!  
Пахло прелыми листьями, на школьный двор опустился туман, на щеку Иванову упала слеза, обожгла, горячая, и он подумал, давно ему не было так хорошо и так спокойно.

Через год расписались, тайком, никому не сообщали, зачем людей смешить.
Но на ступеньках загса их дожидался студент первого курса мехмата Петров с дурацким букетом жёлтых  хризантем.
Откуда только узнал.
это я

(no subject)

Так. Не виноватая я. Такие вещи всегда как-то сами со мной случаются.
На меня тут в Москве свалилась семья беженцев из Луганской области.

***
Я познакомилась с ними случайно. Возле магазина меня тронула за локоть пожилая женщина. "Доченька, дай денег на хлебушек. Мы беженцы, из Украины, из Луганской области".

Когда попрошайки выдают себя за украинских беженцев, я завожусь моментально - до налитых кровью глаз и желания ухватить за шиворот и вытрясти душу.

Поэтому гаркнула: а ну паспорт покажите!

Паспорт она, оказывается, уже держала в руке, наготове. Протянула морщинистой скрюченной лапкой - и сразу в слезы.

Паспорт оказался на самом деле украинский. Прописка - в Луганской области. У меня в голове зазвенело от стыда, перед глазами плыли буквы: Голубовский сельсовет.
А сквозь слезы мне бормотали куда-то в район плеча:
"Как стыдно, стыдно как, мы всю жизнь работали, ни у кого ничего не просили, трое детей, дочка, детки..."

- Хорошо. Мобильный телефон у вашей дочки есть? Дайте мне номер. Я вас наберу.

Ее дочка уехала в Москву еще летом, первой из всех семьи. Ее зовут Надежда. Она жила в поселке Кировский Луганской области, работала в санстанции. По образованию - медик-лаборант.

***
"Потом у нас стали бомбить, и мне стало страшно, - говорит она. - Я звонила недавно коллегам - вся наша санстанция уже в Харькове. Все уехали. Ну а как не уехать. Здание заняли какие-то местные ЛНРовские власти. Всех выгнали. И бомбили. Я уехала".

***
Потом, насколько я поняла, сбежала из Луганска дочка Нади, студентка Луганского нац. университета имени Тараса Шевченка, хорошенькая умная девочка. Специальность - вот гримаса русского мира - учитель русского языка и литературы.

- А у нас в университете объявление повесили. "В университет людям с автоматами вход воспрещен". Представляете?
Говорят потом пришли к ректору и сказали: даем вам 10 минут, чтобы покинуть помещение. Он и уехал. И многие преподаватели уехали. И я...

***
Последними сбежали бабушка с дедушкой - Тамара и Александр. Сельчане, лет по 60. Луганская область, совхоз Голубовский. Когда рядом с ними начались боевые действия, и в деревню прилетело, а потом еще раз прилетело, они испугались и уехали прямо в чем были.
- Кто стреляет - непонятно. Черт его знает. Сначала стреляют ополченцы, часть мин падает у нас. Ну нацгвардия что - она же сидеть и молчать не будет. Летит ответка. Тоже падает у нас. А мы ни за кого. Мы хотим, чтобы не стреляли. Хотим у себя на Украине жить. Мы за ЛНР эту не голосовали, не ходили на референдум, - говорит Тамара. - Но шо ж мы, пойдем выгоним их, когда у них автоматы?
- Так говорили, в Россию пойдем, многие хотели ЛНР, я тоже хотел, - говорит дед Саша.
- Ну от тебе и твоя ЛНР - не знаешь откуда прилетит, пенсий нет, а как же мы, нам теперь Украина не платит - а твоя ЛНР разве будет платить? Дождешься! - женщины в три голоса вколачивают "деда-сепаратиста" под плинтус.

***
Они живут вчетвером в крохотной комнатухе размером чуть больше купе в поезде. На двух двухэтажных койках. Бабушка, дедушка, дочка и внучка.

Я много видела в жизни, но это общежитие - реальный пиздец. Пиздецовейший пиздец.
Грязь, строительный мусор, грибок на стенах, тараканы, крысы, здание то ли разваливается, то ли перманентно ремонтируется. По коридорам ходят странные пропитые мужики. Много здоровенных мужиков в черных бушлатах с надписью "охрана". Здесь живут военные и строители. Много приезжих шабашников - белорусов, молдован, азиатов.
В общем душе на полу насрано. Натурально, кто-то испражнился.

***
- Бабушке лекарство нужно, Бефунгин, хотя бы 2 флакона. Манинил - у бабушки диабет. Колдрекс - мы постоянно болеем. Закроем окно- не можем дышать. Откроем - тут же простужаемся.

- Да мне тут страшно ногу на пол поставить. Вы видели, какие тараканы. Не могу я тут, - бабушка начинает плакать. - Хочу домой... Пускай снаряды, но у себя дома, это ж свое...
Хочу в Украину. И чтобы не стреляли. Мне все равно - те, эти, чтобы не стреляли. И домой, в село.

- А сейчас стреляют? - спрашиваю я.
- Да. У нас там сыновья остались, сидят по подвалам. Не хотят уезжать, потому что у них хозяйства такие справные - куда это все бросишь. Электричества нет, воды нет, мобильников нет. Только телефонную линию пока не разбомбили. Мы им иногда звоним, по межгороду. Они редко поднимают... На днях позвонили им, сын, лежал на полу на животе и говорил по телефону, потому что как раз обстрел был.

***
- Мы ж нормальные люди, внуки студенты, у самих хозяйство. Не алкаши, не воры... А здесь в общежитии смотрят как на бомжей каких-то. Нам бы хоть какой домик. В деревне будем жить - любую работу возьмем. Коров доить - значит коров доить. Картошку сажать - так картошку сажать. Нам бы домик... Все равно где. Лучше в Украине, но поедем и в Белоруссию, и куда угодно. Только бы не стреляли. Мы тогда своих внуков заберем из Луганска, они студенты, а какая там сейчас учеба...

***
Им нужна работа и жилье. Нужна еда - денег почти не осталось - колдрекс и витаминки. Бабушке нужны - Бефунгин и Манинил. Второе - для диабетиков.
Они мечтают о домике "там, где не стреляют".
Они не знают, куда идти. Они растеряны и дезадаптированы в огромном чужом городе.
***
(Ремарка. Люди, которые здесь начнут рассказывать, как они круто прижились и нашли себе все с нуля в чужом городе, идут лесом. Я за вас рада, чуваки. У вас получилось, потому что вы умные, образованные и гибкие. Возьмите себе за это с полки пирожок и угомонитесь.
А вот люди растерялись в стрессовой ситуации. Это нормально. Это не повод их кидать без помощи.

Короче.
Нужны работа и жилье - где угодно. В Москве, в России, в Беларуси, в Украине. Там, где не стреляют.

Рабочая сила:
1. симпатичная девушка-студентка, с 4 курсами филологического русского образования.
2. женщина-лаборант, с медицинским образованием. Документы с собой.

Нужны идеи. Есть например, идея, скинуться деньгами и купить им домик где-нибудь в деревне. Говорят, в пределах 500-600 баксов можно уложиться.

Ну вот. Пишите в комменты, в личку - будем разбираться.
Репост приветствуется. В таких случаях никогда не знаешь, по какой именно цепочке придет тот человек, который предложит подходящую работу или жилье.

это я

Былое у дамы. Часть 2

Продолжаю вспоминать, как я работала в деревенской школе. Сельская школа - она как армия: кто был - не забудет.
Начало истории - здесь
А тут продолжение.

***
Мои коллеги... разные.
Анна Владимировна - строгая, даже суровая. Директор школы. Муж умер, дети выросли, вся жизнь в школе. Как математик, сама считает зарплату учителям: ставки бухгалтера нету.
Зоя Сильвестровна держится особняком, с "городским" гонором, мало разговаривает с другими учителями. Через 2 недели, я узнаю, за что ее выгнали из городской гимназии. Она крала деньги из курток учеников в раздевалке. Зоя Сильвестровна много пьет, и когда напивается- мгновенно отключается.
Она преподает детям мировую художественную культуру, русский язык и литературу.

Беларусичка Алина Сергеевна - католичка, живет в соседней деревне Горбаха, у нее муж и трое детей.
Сережа - молодой парень, трудовик и физрук. Кажется, обе мои девятиклассницы в него влюблены.
Мы играем с ним в шахматы на переменах, иногда засиживаясь и до начала урока.

Однажды в школу приехала проверка из РОНО. Увидев, как у крыльца тормозит защитного цвета роновский Газик - орел местных дорог - мы с Сережей с места рванули в классы, перевернув шахматную доску, и в дверях столкнулись лбами.
При этом никого рядом не было, но уже к концу дня об этом феноменальным образом узнала вся деревня.

***
Жизнь учителя в деревне - всегда под прицелом самого пристального внимания. То, что другим можно - тебе нельзя. Надеть джинсы или короткую юбку - нини.
Но при этом никогда за всю жизнь мне не приходилось так жестко пить, как в деревенской школе.

***
Самая эпическая пьянка у нас была, когда школьный конюх купил коня.

Он долго бегал, уговаривал, проставлялся председателю колхоза и директрисе. Наконец, школьного коня разрешили списать и купить по цене убоины, 20 рублей за кило живого веса.
Васильич расстарался: гуляйте, педагоги. На столе несколько сортов пальцом пханной колбаски, маринованные грибочки - и самогон. Знаменитый деревенский первач, жестко бьющий под дых с первого глотка.

Васильич суетится, толкает под локоть Сережу - наливай, не тяни. Все накатывают, потом снова накатывают. Я незаметно выливаю рюмку в горшок с кактусом, следующую - в салат.
Через пару часов педколлектив уже хорош. Вот тут и начинаются проблемы. Зоя Сильвестровна отрубается вусмерть. Она развалилась мешком на диване, и ее не приводит в чувство ни нашатырь, ни пара оплеух.
- Что нам теперь делать? - паникует директриса. - Если выносить ее - люди увидят. Что скажут -учителя напились? Ох, позор на всю деревню, трасца твоей матэры, Васильич, с твоим конем.

За закрытыми шторами педагогам нажираться можно. Но в люди показаться пьяным - нельзя.

Всех спасает муж белорусички. Он приезжает из соседней деревни на своей машине. По покровом ночи мы грузим на заднее сидение богатырски храпящую Сильвестровну, и он отвозит ее домой.

На следующий день Васильич приходит в учительскую чернее тучи и начинает бубнить что-то обвиняющее. Он мнет в руках шапку и бубнит, мы едва различаем в этом потоке: хиба ж я не проставывся, хиба ж я вас не кормив, падлы?
Кто такой нехороший человек, кому угощение не понравилось? - трагически вопрошает Васильич.
- Да что случилось то, не тяните! - взрываюсь я.
- Та лыхо ж вам в бок, КОНЬ СЕГОДНЯ СДОХ!
Занавес.

***
Мы с детьми по вечерам наматываем круги на школьном стадионе, подтягиваемся, приседаем. Потом сидим на турниках, болтаем ногами и разговариваем про славных белорусских рыцарей под Грюнвальдом. Надо же как-то сеять разумное, доброе, вечное. Или хотя бы одно из трех.
Дети провожают меня до дома. Чтобы не мотаться туда-обратно каждый день, я сняла комнату у бабки Степановны, и живу в деревне 4 дня в неделю.

Я слышу хрюканье, поворачиваю голову - обожемой! Сквозь редкий штакетник, на меня, городскую девочку, смотрит зверское  рыло с огромным кольцом, продетым в пятак.
- Зачем кабану пирсинг? - выдыхаю я. - У него что, хозяева - панки?
Дети ржут и объясняют: это затем, чтобы кабан не выкапывал картошку в городе.
Иногда мне кажется, они по-своему меня опекают.
Иногда - что проверяют на слабо.

Кто, например, вчера засунул мне в сумку живую мышь, а? Хорошо, что я их не боюсь: взяла в руку, погладила и отпустила. Разочарованный вздох с задней парты. Милый друг, Васенька, вот ты и спалился. Мы с тобой еще поговорим.

***
А между тем, у нас в огороде землю по ночам разрывают дикие кабаны. Заходят из леса - дом, где я живу, последний в ряду.
Утром я выхожу навестить деревянный сортир-скворешник, и обнаруживаю следы кабаньей вакханалии.
- До ветру ночью не ходи, - говорит мне бабка Степановна. - Порвут кабаны.

Осень. С каждым днем холодает, и небо делается такое бесприютное, высокое. Я учусь топить печку и колоть дрова топором. Здорово смотреть в приоткрытую дверцу, как с гудением разгорается огонь, чувствовать жар на руках и щеках.

Моя настольная книга - "Планета людей" Экзюпери.
"Величие всякого ремесла, быть может, прежде всего в том и состоит, что оно объединяет людей: ничего нет в мире драгоценнее уз, соединяющих человека с человеком", - тихо говорит мне Сент-Экс.

И по утрам, когда я еще затемно шагаю в школу, пряча в карманы замерзшие руки, мне кажется, что он идет рядом со мной, в своей кожаной куртке летчика.Чтобы подставить плечо, когда я устану или споткнусь.

***
В декабре мне ставят первый открытый урок, в присутствии проверки из отдела образования. Это история Беларуси. Я могу выбирать тему, и выбираю восстание Тадеуша Костюшко.

Я готовлюсь к уроку, откапываю наброски местечка Косово, где родился Костюшко, подбираю факты из биографии.
Это урок в 7 классе. Хороший класс - славные, отзывчивые, умные дети.
Магия урока захватывает меня и несет вперед.

Я говорю им: shit happens, ребята. В жизни каждого человека бывает такой момент, когда надо встать и драться. За честь и достоинство, за право "людзьми звацца", за тысячи темных и безгласных, которые молчат и боятся.
Даже когда кажется, что твое дело обречено - просто вставай и дерись, делай свою работу. Костюшко умел делать свою работу, недаром в войне за Независимость США он, чужак, получил звание бригадного генерала.
Он ненавидел империи.

И вот уже восстание на наших землях, осада Варшавы, звенят клинки и рокочут пушки. Две сабельные раны, плен. Рыцарственный противник, Александр I, отпускает побежденного на свободу. В изгнание. Навсегда.

Звучит полонез Огинского. Наше вечное "Прощание с родиной" под которое спустя 7 лет мы смотрели на наступающий спецназ на Октябрьской площади в Минске.
Но тогда еще всего этого не было. А были дети. Дети молчали, представляя, как это - навсегда оставить родной дом.
Кто-то вытер глаза.

Я закончила урок, вышла в учительскую и устало привалилась плечом к косяку.

Когда меня спрашивают, как же это так: мой первый язык - русский, а сама я - по национальности белоруска, - я вспоминаю тот урок.
Все просто. В моей крови поет Полонез Огинского. Рог, зовущий обреченных на бой. Дикая песня вереска.
Я легко уживаюсь везде, спокойно принимая чужие привычки и обычаи как должное, но это именно потому что внутри у меня всегда есть этот упругий стальной прут, моя идентичность, моя внутренняя Беларусь.
И чтобы носить ее в себе и гордиться ей, мне не нужно ни убивать других людей, ни отбирать чужое, ни жить в самой сильной империи в мире.

P.S. Вот, кстати, как это было. Видео 2006 года. В конце песни мелькает сцепка. Мы со своей палаткой где-то за ней.
это я

Былое у дамы. Часть 1

Прошедшему дню учителя посвящается.
Маруся Пастухова вчера спросила меня, как я работала в деревенской школе, - и открыла ящик Пандоры

Что называется, вспомнила бабушка молодость.

Сельская школа, она как армия, кто был - не забудет...
Мне было тогда 17 лет. В трудовую книжку в графу образование простым карандашом, чтобы потом можно было стереть, записали: среднее.
И я была классным руководителем в 9 классе.

Вышло это так. Я поступала на журфак БГУ и не добрала 1 балл. Подавать документы куда-то еще - не хотелось, особенно когда счастье было так близко. Я решила год поработать, как следует подготовиться к экзаменам и потом уже точно поступить.

Районный центр на Полесье. 17-летняя девачко. Это была первая работа в жизни, которую я искала. Из районной газеты меня наладили пинком, да мне и самой не очень хотелось писать про накосы и удои.
Поперлась я в районный отдел образования. Там меня хорошо знали, так как каждый год отправляли на какие-нибудь областные олимпиады и республиканские чемпионаты по чтогдекогдашечке.
1 сентября оказалось, что в одну глухую деревню не доехала по распределению молодая учительница английского. Ситуация аховая: у детей один английский в качестве иностранного - и никто из учителей его не знает!
- В Овзичи поедете? - спросили у меня в отделе.
Сама формулировка настораживала, но я отважно сказала, что поеду.

***
Овзичи, Ивановский район Брестской области. Западная Беларусь. Деревня зернышком упала в мощные полесские леса рядом с Днепро-Бугским каналом. До границы с Украиной ближе чем до райцентра - до города 24 километра, а до границы - 15.
Автобус шуршит по асфальту, потом трясется по проселку, а последние 2 километра едет по лесной дороге - двойная колея, а сверху почти смыкаются деревья. Один рейс - в полшестого утра, другой в 9 вечера.

Деревня и правда маленькая. Нету церкви, зато есть все остальное, нужное для того, чтобы деревня жила. Библиотека, магазин, фельдшерско-акушерский пункт и школа.
В школе 16 учеников и семеро учителей. Улица, на которой стоит это длинное зеленое многоэтажное здание - центральная в деревне. Она так и называется - Школьная.

В деревне чисто: аккуратные заборы, цветники, хватает кирпичных домов. Хватает и деревянных, заброшенных. Люди умирают или уезжают в город. Как ни крути, Овзичи - почти на грани обезлюдения. Но пока есть школа, есть и надежда.

Шепот за спиной: новая учителька. Учитель в белорусской деревне - особая каста, уважаемый человек, входит в сельскую элиту, вместе с фельдшером, продавщицей в магазине, библиотекарем и агрономом. Даже если ты 17-летняя соплюха, с тобой первыми издалека здороваются даже пожилые люди.

***
Первое, что ты узнаешь, - у школы есть свой собственный сад, и даже свой конь. А к нему прилагается конюх. Должность такая в штатном расписании.

***
В классах тепло, начальному классу протопили печку. А в учительской холодно: здесь печки нет. Я знакомлюсь с коллегами - в основном, добродушные тетки за 40 или даже за 50. Учительнице начальных классов, доброй Александре Евгеньевне так и за 60. Она носит валенки и пуховый платок, она похожа на всеобщую бабушку и говорит исключительно на полесском диалекте, этом удивительном реликте восточноевропейской языковой зоны.
- Посидите, диточкы, пойду выжэну коровЫ, - говорит она.
Выгоню коров, значит.

***
В пятом классе- четверо детей, 6 класса нет, в 7-м тоже четверо, в 8-м трое, в 9-м две девочки, не очень умные, но славные и старательные.
Уроки, тем не менее, идут чин чинарем. Журналы заполняются, дети встают, когда учитель входит в класс.

***
Я приехала как учитель английского. Но по всеобщему мнению, со мной нужно поступить по честности - добавить еще часов, чтобы зарплата была не такая маленькая. Мы сидим и "делим часы".
Мне добавляют историю Беларуси - йеес, я ее очень люблю! Курс "Здоровый образ жизни" - мвахах, как-нибудь осилим рассказать деткам про вред курения и пьянства.
Пение... Пение?! Оказывается, у них 3-й год как нет "пеника" - так называют учителя музыки. И они очень обрадовались, когда заполучили человека, закончившего музыкальную школу, то есть меня. А!Ы! Но я-то заканчивала по классу фортепьяно. Я что, вам сюда пианино приволоку?!
- Справляйтесь как хотите! Не капризничайте, - ставит меня на место директор, Анна Владимирновна, женщина с лицом кирпично-загорелого оттенка. Ок, молчу. Что-нибудь придумаем.
Рисование... Рисование?!! ААА! ПаникаПаника! WTF?! "Я же не умею рисовать. Вообще." - признаюсь я.
- А вам и не надо. Вы детям скажите нарисовать осень, они весь урок и будут рисовать.
Я в холодном поту. Я была готова к подвигам, но преподавать самый нелюбимый предмет за всю школу - это уж слишком.

***
В библиотеке учебников по английскому не оказывается. От слова вообще.
Ну то есть, имеются полуразвалившиеся гримуары, подымающие из советского прошлого Stogovs Family. Но ведь программа уже давно другая, и выпущены прекрасные, цветные, глянцевые белорусскоязычные учебники.

Я уже не спрашиваю, что мне делать и как преподавался английский до этого. Я мысленно прикидываю: пятый класс только начнет, 7 еще не поздно переучивать, вот с 8-9 будут проблемки.
Я хочу, чтобы у этих детей, вопреки всему, были шансы сдать английский при поступлении.

***
Следующую пятницу и субботу я бегаю по городским школам с пачкой шоколадок в сумке. Я плачусь о тяжелой судьбе и подлизываюсь к библиотекарям. Новых учебников в городе тоже не хватает. Но в итоге в мои сети попадают: 2 учебника для 5 класса, 3 - для 7-го (богатство, богатство!), еще 2 - для 8-го.
9 класс будет доучиваться по Stogovs Family

***
Дети, дети...
В 5 классе лидер - Сашка. Саша обаятельно-некрасив: лягушачья улыбка до ушей. Саша умный и добрый, в свои 11 лет - человек чести, принципиально никогда не врет. Саша с 3 урока начинает бойко читать по-английски. Память у него абсолютная - каждое новое слово въедается тут же. После уроков он вцепляется в меня, как клещ. Хочет узнать, как по-английски дерево, погода, заяц, картошка, автобус. Саша любопытен как черт и у него потрясающие способности к языкам. Он сын школьной уборщицы и агронома, у них большая зажиточная семья, хороший дом, стадо свиней, две коровы и почтенного возраста Мерседес - неубиваемая белорусскими дорогами, очень популярная на селе немецкая машина.

Будто по принципу "хороший - плохой", второй пятиклассник, Вася, - лентяй, хулиган и двоечник. Но добрый, круглый, румяный и довольный жизнью. У Васи не то дисграфия не то педагогическая запущенность: в 5 классе он очень плохо, по буквам читает и почти не пишет по-русски и белорусски. А я его должна научить читать по-английски. Боже.

На втором же уроке по истории Беларуси я вызываю Васю. И он без запинки выдает мне в ответ ВСЕ, что я рассказывала на первом уроке, практически дословно.
Так выясняется, что у Васи прекрасная аудиальная память. Ну что ж, он у меня хотя бы заговорит на иностранном.

Девочки тоже - "хорошая и плохая". Маленькая аккуратненькая старательная Натуська. Алеся - высокая для своих лет, неопрятная и неожиданно очень злая.
Она бьет Натуську. Затевает драки. Кривляет меня на уроке. На диктанте по белорусскому языку в предложении "Дзеці збіралі хваёвыя галінкі" вместо "хваёвыя" написала "хуёвыя" - видимо, то, что чаще слышала в семье.
Лютый писец, а не ребенок. Не понимаю, почему дети спускают ей все с рук.
Однажды меня срывает. Она вваливается на середине первого урока, заляпанная грязью, с жуткими грязными руками, и молча плюхается за парту.
- Вон отсюда! - гаркаю я. - Отмоешься, тогда приходи! С родителями.
Дети странно на меня смотрят. Все трое.
Алеся, заревев от неожиданности, вылетает за дверь.
Саша насупившись, встает из-за парты. И с ним плечом к плечу - тихая, ни разу мне не возражавшая Натуська.
- Я вам скажу, почему она опоздала, - говорит он. - Только Алесе не говорите. У нее мамка опять запила. А мама на ферме работает, доит коровЫ. Когда мама пьет, Алеся ходит вместо нее доить, чтобы ее с работы не выгнали.
- Вы ее извините! - Вася с задней парты лыбится, как румяное солнышко. Если улыбками можно было исправлять такие вещи, у всех вокруг Васи давно все было бы ок.
Я хочу провалиться под землю.
Если меня когда-нибудь попросят составить список "Люди, которые научили тебя чему-то важному", там где-то очень высоко будут эти трое.
это я

Нелюбовь к классике

Пятница, можно поговорить о высоком :)
Объявляю сегодняшнюю пятницу днем Срача о литературе. des_epine, все как ты хотела!
У меня сегодня такой вопрос, друзья мои.
Какую цитату/произведение из старой доброй школьной классики вы больше всего не любите? Было ли в школьной программе по литературе что-то, что вы ненавидели всей душой?


Я вот например терпеть не могу цитату:
"Иди и гибни безупречно
Умрешь недаром: дело прочно,
Когда под ним струится кровь
"

Просто школа юного шахида какая-то.

Из школьной программы терпеть не могу "Тараса Бульбу". И дело даже не в том, что все эти очаровательные сцены с польскими и еврейскими младенцами, подымаемыми на копья, разыгрывались в том числе и в наших местах. Просто Тарас Бульба - ебанутый старый фашист. Примерно так я и написала в школьном сочинении - только без слова ебанутый, разумеется. Получился скандал. Это была, кажется, моя единственная тройка за сочинение в школе. Двойку поставить не могли - все мысли были изложены безупречно грамотно. Я обозлилась и пошла жаловаться директору - на Тараса Бульбу и на учительницу по русскому языку. "Ведь мы же сражались с фашистами - как можно выставлять положительным героем человека, который делал примерно то же самое, что и эсэсовцы, только на три века раньше?". Это было забавно. Но в общем, я и сейчас так думаю.

На втором месте по уровню ненависти - отвратительная "Поднятая целина".
Когда-то в одиннадцатом классе я начала ее читать, дочитала до эпизода, где кто-то из главных героев говорит, что он-де за мировую революцию баб и детишек к стенке поставит.
Испытала мгновенный приступ тошноты - и закрыла книгу.
С тех пор у меня стойкое отвращение к Шолохову. Не прочитала я "Поднятую целину" и в университете. И надо же так было случиться - она попалась мне на экзамене по курсу русской литературы! Первый вопрос был прекрасный, хронотоп в "Белой гвардии" Булгакова, я по этому вопросу написала неплохую аналитическую статью в свое время. Интересно, что все важные события в БГ происходят в сумерках - в неверное, пограничное, переломное время между светом и тьмой. Но ладно, об этом, если захотите, я напишу отдельный пост.
И вот я на экзамене разливаюсь соловьем по первому вопросу. Профессор, умный опытный дядька постепенно почувствовал неладное и остановил меня.
- Переходите ко второму вопросу, пожалуйста.
В какой-то момент я сомневалась, не попробовать ли пересказать ли ему 2 страницы критики, пролистанные ночью перед экзаменом. Но вместо этого вдруг выпалила:
- Вы знаете, я ненавижу "Поднятую целину", не читала ее, и не собираюсь читать. Так что ничего вам не могу ответить. Отправьте меня на пересдачу.
Он спросил, за что я не люблю роман. Я объяснила. Профессор покачал седой головой и предложил ответить вместо одного этого вопроса на 3 других по его выбору. Я ответила на все три: "Колымские рассказы" Шаламова, "Утиная охота" Вампилова и "Жизнь и судьба" Гроссмана. Получила свое "отлично" и с легким сердцем распрощалась с самой идеей когда-нибудь прочитать "Поднятую целину".

Не люблю, когда идеи пожирают людей.

Такие дела. А какие произведения из классики не любите вы?
это я

Любимая Беларусь, а ну-ка убери щупальца от моего мозга!

Пролистала утренние новости - родная страна угрожает  моему психическому здоровью  :)
Вот пример того, за что я наше государство не люблю http://news.tut.by/society/169331.html - на репетиции парада загорелась армейская техника. САМА ПО СЕБЕ. Еле потушили. Вояки, ёпть... всю площадь Бангалор гусеницами разворотили, пробки каждый день из-за них стоят, так еще и машина не может дотащиться по городу без пожара... Позор и стыд. Лучше бы это всё бабло вложили в развитие медицины или ремонты школ. Ежу ведь понятно, что это так.. бутафория. С кем здесь воевать: все вокруг друг другу родственники. А если даже и вдруг чего - находясь ровненько между блоком НАТО и Россией, на стратегически важной линии - лучше озаботиться строительством бомбоубежищ и лесных баз, я считаю :))

а вот еще пример того, как люди задницей думают: http://news.tut.by/sport/169319.html . Фанаты минского Динамо на матче подняли растяжку, прославляющую Рудольфа Гесса. За это клуб получил рекордный в истории белорусского футбола штраф.
Тут все молодцы: и молодежь совершенно жопоголовая, для того, наверное, и бреют головы, чтобы было совсем похоже. И штраф футбольному клубу вкатили, по сути, не очень справедливо, поскольку кто ж мог знать...
Кстати, в комментах к статье кто-то совершенно справделиво заметил: среди футбольных фанатов большинству 18 лет и меньше. То есть выросли они уже при Лукашенко, любители, блин, "порядка" и "сильной руки". Вот, как говорится, злонравия достойные плоды.Кушайте, не обляпайтесь. А ведь можно было догадаться, что так будет - еще когда из школьных программ стали убирать шварцевского "Дракона" и "1984" Оруэлла.

Мой приятель, замечательный фантазер Игорь Ливенцев придумал на эту тему обалденный фейк: http://ekibaztus.livejournal.com/220231.html

читала и хохотала до слез. Я Игоря знаю очень давно, и помню, как он на полном серьезе рассказывал бабушке в поезде, что в подвалах Дворца Республики есть лабиринт, в котором живет священный бык Апис :))
это я

Вспоминайте иногда вашего студента :)

 Когда мне бывает грустно, я люблю рассказывать смешные истории. 

Сегодня это будут две истории про   человека, известного среди белорусских знатоков - замечательного капитана команды "Хунта", Сергея Шишко. Надеюсь, он не обидится - как говорится, за давностью лет :) 
Это сейчас Серёжа капитан команды в ТОП-20 МАК, примерный семьянин, счастливый отец двоих детишек и  пастух стада кошек координатор одного из самых больших интеллектуальных клубов в мире - Минского. А в юности мы все были огого какие раздолбаи, и Серёжа не исключение. 
Эти истории произошли в 2001 году, когда я училась на втором курсе журфака БГУ, а Серёженька бросил университет и предавался  интеллектуальным играм и другим богемным порокам. Его засосало опасное сосало, как говорится :) 
История раз, или Сергей Шишко и капитанская интуиция
Collapse )
это я

Студент - значит РАБ?!

Журналистка «Советской Белоруссии» как бэ сильно сомневается, что место студента вуза – в аудитории:

"Ранним утром по дороге на работу случайно подслушала разговор двух студенток. Барышни в трико и кроссовках торопились явно не на занятия — «на картошку». И такая «нагрузка» им была не в радость. Ковыряться в земле, собирая урожай, для девушек — судя по говорку, в недавнем прошлом сельчанок — дело привычное. Но в город–то они не за этим приехали. «Вчера только маникюр сделала, опять перекрашивать придется!» — демонстрировали они друг дружке лакированные ногти и потом еще долго и горячо возмущались, с какой стати их заставляют ехать в колхоз. То, что студентам место не в поле, а в аудитории, считают не только эти девицы. Одна моя знакомая, сын которой в этом году поступил в вуз, подобные «командировки» чада на село тоже считает напрасной тратой времени. Дескать, каждый должен заниматься своим делом: колхозники — сажать и убирать урожай, дети — учиться".

Знаете,  это шарман, просто шарман... В этом отрывке великолепно сконцентрировалось всё то, за что я не люблю журналистов "Советской Белоруссии".  Это дивное лицемерие, это неповоторимое сочетание стиля "для народных масс" с большим и чистым чувством - ПРЕЗРЕНИЯ и превосходства над массами, для которых это пишется. Настолько искреннее чувство - как шило в мешке. Не скроешь, как ни старайся. Всё равно нет-нет да и вылезет. 

"
Collapse )
это я

Вильнюс, Университетские дворики


Collapse )
Слева - университетская церковь Святого Яна. Там проходят службы, венчают молодых преподавателей, когда они женятся или выходят замуж. А когда преподаватель Виленского университета умирает, его отпевают в университетской церкви. Попрощаться с ним приезжают его бывшие студенты, даже те, которые живут очень далеко.
Справа - башенка одного из корпусов. Под ней написано по латыни: ALMA MATER VILENSIS
Виленский университет был учрежден в 1579 году указом короля Стефана Батория. Привилегии, данные университету, подтвердил специальной буллой Папа Римский Григорий XIII. Первым ректором был знаменитый писатель, теолог и проповедник того времени, иезуит Петр Скарга.
В университетских двориках было тихо и тепло: нагретая брусчатка грела спину, старинные здания наклонялись надо мной и заглядывали в лицо, а я лежала посреди Большого двора Виленского университета, раскинув руки, и смотрела в небо...
На лавочках сидели ленивые летние студенты с ноутбуками и увлеченно юзали вай-фай.
Рядом был филологический факультет, одно из старейших университетских корпусов, из-под арочки которого я и сделала этот снимок.