Мартовский Ёжик (wozhyk) wrote,
Мартовский Ёжик
wozhyk

Categories:

Очень странное кино

На выходных я посмотрела «Сказку странствий». Ночью, забравшись с ногами в кресло и в очень заглюченном состоянии. Которое от фильма еще больше усугубилось.
Тяжело представить, что такой фильм сняли в СССР в 1983 году, да еще и под видом детского кино…Местами это больше похоже на триллер, местами-на фильм-катастрофу.
Сказочка получилась очень недетская, негармоничная, местами-нелогичная, но почему-то очень трогательная. Как музыка Альфреда Шнитке которой озвучен этот фильм.
Итак, режиссер Александр Митта, актеры Андрей Миронов, Лев Дуров, Вениамин Смехов. Композитор Альфред Шнитке…
Не знаю, было ли так задумано, но фильм содержит в своем едином сюжете как бы несколько кусочков-новелл. У каждой-своя идея и совершенно свое настроение.
Всё это начинается, как традиционная святочная сказка. Падает снег, в безымянном сказочном городе трещат новогодние фейерверки, а братик и сестра, Май и Марта, замерзшие в своих лохмотьях, зачарованно глядят на красивые витрины, мечтают о ненадкушенных пирожках, вдыхают вкусные запахи.
-Этот бык такой вкусный, потому что внутри у него баран, а в баране-гусь, а в гусе-перепелка…
-А в перепелке-мышка, а в мышке- таракан!
И только музыка беспокоит, царапает, намекает, что все будет совсем не как в доброй рождественской истории.
В жилище бедняков традиционно, как водится, явится Дед Мороз. Но им окажется переодетый бандит, который украдет Мая. У малыша есть странная способность: он чует золото и может находить клады. Но как и за любой чудесный талант, за этот тоже заплачено сполна: золото вызывает у него боль и судороги. Сестра не хотела, чтобы за богатство брат платил такими страданиями. Двум разбойникам, которые его украли, это безразлично.
И начнутся собственно странствия. «Я иду искать брата»…
В зимнем лесу тихо замерзающую Марту подберет странствующий лекарь-ученый Орландо (Андрей Миронов, непривычно выглядящий с мушкетерской бородкой и усами).
Сначала он принял девушку за мертвую и даже собрался вскрыть ее для вящей пользы науки (уже мило для детского фильма…). Но потом-таки разобрался, и они отправились искать Мая вдвоем.
По дороге они увидят много удивительного, странного и печального. Где-то за огромным болотом, за великим озером лежит Счастливая страна. И вот двое братьев, изо дня в день по колено в грязи качают ручной насос, чтобы осушить великое болото и посуху идти в счастливую страну. Их отец и дед делали то же самое. Но они верят, что болото кончится при их жизни.
А в болоте увяз огромный дракон, и стал живым мостом в Сказочную страну. Хребет-как скалы, спина покрылась плодородной землей. Многие рыцари отправлялись на бой с ним-и ни один не вернулся. Все… поселились на драконе, раздобрели до полного несоответствия былым доспехам, принялись выращивать фрукты, благоденствуют и только мечтают, как персонаж Смехова с пивным брюшком, по весне скинуть вес, одеть панцирь и-на коня… А несколько идиотов, которым мало того, что есть, крутят тяжелый ворот, чтобы просверлить дракону спину и добраться до внутреннего огня.
И как-то этих благоденствующих жальче, чем братьев, воюющих с Великим болотом. Даже вначале. А потом дракон все-таки в итоге просыпается, и эта сцена апокалиптична: буря огня и воды, огромная голова на медленно распрямляющейся шее... Для 1983 года-спецэффекты впечатляют.
Главный положительный герой у Миронова получился… не совсем сказочный. Скорее, жизненный. Это гениальный эгоистичный ребенок. Он ноет в пути, нудит о величии Науки по сравнению с жизнью отдельных «жалких червяков», иногда ему хочется бросить поиск и Марту. Среди его изобретений «лекарство от внутренних опухолей в теле» соседствует с «костюмом, обогреваемым человеческими газами». Этой двойственностью величия и слабостей он сильно напоминает мироновского же персонажа из «Достояния республики», неправильного, но гораздо более симпатичного, чем идеально-пролетарский герой Табакова.
Собственно, из-за Орландо герои и попадают в беду. Если история про рыцарей, живущих на драконе,- такая философская притча о целях в жизни, то следующий кусочек- просто о любви, которая все прощает и дает крылья. В таверне Орландо забывает о Марте, напивается, пристает к местной танцовщице и устраивает грандиозную драку (тоже весьма недетский эпизод). Но когда бродягу-врача, «осквернителя могил», арестовывают по доносу, и в суде он предстает пред ясны очи недавних «соперников», Марта идет с ним до конца. И даже в замурованную башню, где они должны остаться навсегда.
Марта заставляет омертвевшего от отчаяния Орландо бороться, что-то делать: в этой маленькой девушке бездна сил и упорства. Мужество Марты, изобретательный ум Орландо, любовь-все это дает им крылья. Не в переносном, а в прямом смысле-странную конструкцию, придуманную Орландо, на которой они улетают с башни. Трогательная грустно-ликующая музыка, радостный крик воспарившего человека, земля, летящая далеко внизу, свобода, бессильные стрелы стражников. Казалось бы, промежуточный катарсис, который предвещает скорый хеппиэнд.
Ан нет. Главная режиссерская примочка проста и неизменна -«из огня да в полымя».
В Счастливой стране-Чума.
Эта часть, пожалуй, самая жуткая, самая тоскливая и безнадежная… и самая талантливая. Наверное, призвание Митты-снимать фильмы ужасов. Все, кто смотрел «Странную сказку» в детстве, запомнили больше всего поединок Орландо с Чумой.
Когда я смотрела это , меня охватывал не просто холодный ужас-но безнадежность. Нет добра и справедливости, и никто не спасется. Тоска, тоска-и тягуче медленные движения мортусов, похожих на странных и страшных насекомых, в своих дымящихся панцирях, с огромными когтями-вилами.
«Какая счастливая страна!-- восклицает Орландо в полете. Сколько здесь огней!». А на самом деле это горят зачумленные дома и трупы. И в этой реплике Орландо, еще не знающего, что его ждет в Счастливой стране,-- всё режиссерское видение мира .
В городе, куда приведут Марту ее безнадежные поиски, лекарь столкнется с врагом лицом к лицом. Чума, в образе безумной нищенки, чьё прикосновение несёт смерть, -- это что-то бьющее прямиком по беззащитному подсознанию. Вереница людей, закутавшихся в плотную ткань и вслепую бредущих к выходу из города—обреченная попытка спастись. Голосок ребенка: «мама, какая она бедная, можно я дам ей монетку». Испуганный шепот матери: «не высовывай ручку, не надо высовывать ручку!» Когда видишь хрупкую детскую ладошку, хочется заорать самому: не надо! Не смей!—и ворваться в неумолимое течение событий.
Чтобы Она не смела касаться синими губами этих пальчиков и жутко облизываться…
В Митте явно пропал Хичкок.
Наверное, не один эпизод фильма не вызывал у меня такого сильного внутреннего протеста. Даже когда Орландо пылающим факелом сражается с Чумой – теперь уже в образе королевы с бубонными пятнами в шикарном декольте, чем-то похожей на злую Колдунью из Нарнии.
Даже когда лекарь, победив, и сам оказывается побежденным.
И только когда мортусы поливают его горючим маслом и вилами-когтями сгребают огонь драгоценные бумаги, листки, которые он просил спасти, в которых видел свое бессмертие…
Тогда приходит какое-то ощущение неправильности и безнадежности. Ну да, спас подобранных в лесу детей и Марту. Логично, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным.
Но хочется крикнуть:
ЭТО ЖЕ НЕЧЕСТНО!
Хоть бы Книга от него осталась…
Это все как в жизни.
И когда горят рукописи.
И когда Марта молча ложится крестом, раскинув руки, на черное выжженное пятно.
И когда она встает и ведет детей в город.
Странствия должны продолжаться, даже когда для этого не осталось ни сил ни желания.
Сказка должна продолжаться, но уже, в общем-то, ясно, куда она приведет.
Впереди десять лет странствий.
Найденный наконец-таки брат окажется убийцей, охотником на людей, богатым и безжалостным «принцем», страхом всей округи.
Маленький Май сильно изменился.
Укравший его разбойник и вправду воспитал его как родного сына.
«Моя душа сгорела! »--крикнет он, -- и это правда. Только золото ему послушно в полной мере, еще больше, чем прежде. Золото-- и разрушение.
Когда своей волшебной силой он рушит замок, взламывая золотые тайники, которыми эти стены набиты «как соты медом»,-- в это очень верится. Это страшный, красивый, впечатляющий апокалипсис. Оживающие кубки, цепи, ползущие, как змеи, ливень монет, люстра, пробивающая потолок, встающий из-под плит скелет в золоте.
Смерть в золоте.
А вот в торопливый хеппиэнд, что идет дальше—слабо верится. В рассвет над развалинами. В сестру, вытаскивающую брата из под-обломков. В просветлевшее лицо Мая.
В крылья, которые он, как по наитию, рисует на обломке стены.
Такое чувство, режиссер снимал-снимал, а потом спохватился:
--Чего-то, братцы, я увлекся! Мы ведь детское кино снимаем!
И на скорую руку присобачил оптимистичный конец. Должна же детская сказка кончатся хорошо…
Я влепила бы этому фильму хороший рейтинг—по крайней мере лет до 12 его смотреть не очень полезно.
А во что верится после него взрослому человеку—это другой вопрос.
Наверное, во всякие банальности. Что надо идти вперед, даже когда очень тяжело. Даже без всякой надежды.
Что надо всегда оставаться человеком.
Что согреть двух малышей—это стоит великого открытия. Человечество подождет с облагодетельствованием. А те, кто замерзает рядом с тобой—нет.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments